Стивен Фрай «Гиппопотам», М.: «ЭКСМО — Фантом Пресс», 2010; серия Pocket Book

То, что Стивен Фрай — блистательный актер и комик, известно давно. А то, что он успешный писатель, доказывает очередное переиздание романа «Гиппопотам», главный герой которого Тед Уоллис — театральный критик, пьяница, поэт, газетчик — являет собой уморительный портрет хулиганствующего лондонского литератора. Таких там много, судя по всему.

«Мне скоро стукнет шестьдесят шесть, — делится с нами откровениями герой Стивена Фрая, — активная физическая жизнь подходит к концу. Тело мое, когда я двигаюсь, напоминает и обличьем, и звуками, которое оно издает, наполненный йогуртом пластиковый пакет; моя способность сосредоточиться на чем бы то ни было — единственное, если не считать эгоизма, что необходимо поэту, — слабеет». Но, несмотря на возраст и некоторые проблемы со здоровьем, перед читателем предстает «элитарный пропойца, буйствующий в Сохо и Вест-Энде, оскорбляя каждого встречного и просиживая жирную задницу в барах вместе с такими же конченными дружками».

Еще на первых страницах романа «несостоявшегося поэта, несостоявшегося романиста, несостоявшегося театрального критика и лишь с большими оговорками преуспевающего неудачника» увольняют из редакции газеты. Впрочем, и в такой ситуации у Теда Уоллиса найдется оригинальное самооправдание: «Если вы человек порядочный, ну хотя бы наполовину, вас, вероятно, откуда-нибудь да выгоняли...».

И, не будь Стивен Фрай оригинальным фантазером, нам пришлось бы наблюдать за пьяными злоключениями незадачливого Теда Уоллиса на протяжении нескольких сотен страниц. Литературы такой сегодня — пруд пруди. Но Фрай придумал для своего героя занимательное дельце, по сути — журналистское расследование, и отправил его из шумного Лондона в британскую провинцию...

Если раскрыть все нюансы сюжетной линии или даже просто назвать имена остальных героев «Гиппопотама», то места это займет непростительно много. Скажем лишь, что развязка истории будет совершенно непредсказуемой — как раз в духе детективных головоломок Агаты Кристи. Да и само действие будет развиваться в старинном замке, что уже предполагает определенные ассоциации.

Но, в принципе, «Гиппопотам» — это еще и продолжение извечного спора традиционной и современной Британии. Ни Фрай, ни его герой не чтут чопорных консерваторов со всеми их бесконечными чаепитиями, охотами, историями благородных семейств и прочими вкусностями, которыми так гордится «старая добрая Англия». Сатира, чаще всего на грани, а то и за гранью фола — вот, что достается от Теда Уоллиса ревнителям британских традиций. Последние, разумеется, тоже не остаются в долгу и за словом в карман не лезут. «Всю мою жизнь люди бросаются по моему адресу словами вроде «богема», — жалуется пьяница Уоллис, — а я искренне верю, что если и обладаю хоть одним недостатком, так состоит он в том, что у меня не такой извращенный ум, как у прочих. Меня также именуют циником и скептиком, но это потому, что я называю вещи своими именами».

В общем, перед нами роман британских нравов с, повторимся, очень неожиданной почти что детективной развязкой.

Ёко Тавада «Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов», СПб: «Азбука-классика», 2010

Трэвел-бук живущей в Германии японской писательницы значительно более спокоен, умиротворен и меланхоличен. Главная героиня книги — молодая танцовщица, путешествующая на поезде по Европе и Азии. Собственно, ее впечатления от дорог, вагонов, вокзалов, случайных попутчиков и составляют всю суть повествования.

«Забывшись сном на полке, ты слышишь, как из под бешено крутящихся колес вылетают города». Читателю, живущему на постсоветском пространстве, этот текст будет особенно интересен несколькими флэш-бэками — воспоминаниями героини о поездках по СССР и Югославии в 80-е годы прошлого века. Страны, которых уже нет ни на одной современной карте, реалии, о которых вспоминают исключительно в прошедшем времени и с легкой улыбкой...

«Ты благодарила эти сумерки, скрывшие фирменные знаки твоих кроссовок и рюкзака. Они были вовсе не шикарными, но дело происходило в восьмидесятых годах — в тебе признавали иностранку уже только потому, что у тебя были вещи, сделанные в капиталистической стране». Внимательные глаза японской танцовщицы выхватывают детали: зловещие лица со швами на свежих шрамах, обшарпанные здания, словно специально состаренные неведомым архитектором, контрабандисты, фарцовщики, неформальная молодежь. «На станции нас встречали толпы людей, одетых в меховые шубы и оттого похожих на зверей. Табачный дым мешался с чесночной вонью, лязгало железо, скрежетало стекло, крики железнодорожников и продавцов сливались в неясный гул».

Любопытна кстати, реакция героини на быт советских граждан: «Говорят, что здесь есть люди, которые никогда не видели моря». А дальше — совершенно потрясающее наблюдение, похожее на академический рисунок: «За окном простиралась Сибирь. Она была огромна: прижавшись к окну лбом, можно было видеть только ее жалкую часть. В белом растворе из снега и неба застыл черный цвет деревьев. Только два цвета, что-то нереальное».

Артистический быт и постоянные разъезды — дело тяжелое, трудное, требующее множества различных навыков. Ёко Тавада убедительно доказывает нам это, а ее героиня утверждает, что от такого образа жизни не откажется никогда.

Что ж, ее дело и ее право...

Дамир Рахметов