21 февраля по инициативе государств-членов ЮНЕСКО отмечается Международный день родного языка. Разумеется, это не «красный день календаря», а потому никаких торжеств на государственном уровне ждать не приходится. Да и в принципе судьба всех таких «дней», провозглашенных ЮНЕСКО, ООН и прочими внешне авторитетными международными организациями выглядит незавидно. Для журналистов это повод написать двадцать строк в колонку новостей, для политиков – возможность блеснуть эрудицией. А дальше – все. Забыли до следующего года.

К тому же тема родного языка в современной Украине слишком уж скользкая. Рассуждать по этому поводу – все равно, что совершать променад на минном поле. Одно неверное движение – и… И речь даже не об извечной и всем давно надоевшей дискуссии «Украинский или русский?». Просто чем дальше живешь, тем больше понимаешь, что генерация пришедших к власти персон вообще живет за рамками языка, все более скатываясь в какое-то совсем уж первобытное мычание. Можно, разумеется, не обращать на них внимания, отправиться во внутреннюю (или даже внешнюю) эмиграцию, но ведь именно эти господа-товарищи правят сегодня бал, засоряя информационное пространство своими «программными выступлениями» и бессмертными афоризмами.

Не добавляет радости и повод, благодаря которому именно 21 февраля провозгласили Международным днем родного языка. В 1952 году в Пакистане в этот день погибли пять студентов, которые принимали участие в демонстрации за предоставление бенгальскому языку статуса государственного. Жертвовать жизнью за право говорить на родном языке – вроде бы, средневековая дикость, но для ХХ века подобное положение вещей было чем-то самим собой разумеющимся.

Но гибнут не только гражданские активисты. Гибнут еще и сами языки. Они вымирают быстрее, чем «краснокнижные» животные – со скоростью два языка в месяц. По оценкам специалистов, из 6 тыс. 700 языков, которые ныне существуют на планете, большинство исчезнут в ближайшее десятилетие. На половине современных языков сегодня разговаривают менее 10 тыс. человек, а каждый четвертый язык имеет менее одной тысячи носителей.

В Украине под угрозой исчезновения – 15 языков. Среди них – караимский, крымскотатарский, урумский, русинский. Кстати, за 70 лет Советской власти на территории бывшего СССР бесследно растворились 70 языков. По одному в год. Судьба украинского тоже была нелегкой. Причем – не только в ХХ веке. Украинским пренебрегала и польская власть, и имперский царизм пытался превратить его в наречие, а в ранние советские годы принимались печально известные Указы о тотальном запрещении украинского языка. Статус государственного он получил лишь 28 октября 1989 года.

Впрочем, даже официальный статус не способен защитить ни один национальный язык от бесчисленных опасностей. Главная угроза любого языка – это, в первую очередь, сами его носители, а не какие-нибудь безликие внешние (или внутренние) враги. Особенно в наши невеселые времена, когда все вокруг унифицируется и подстраивается под технические нормы Pigeon English или шизофренических интернет-нелепиц.

Но – обойдемся без морализаторства и всех этих «следите за грамотностью своей речи». В конце концов, люди вокруг взрослые и все должны сами понимать. Лучше вернемся к тем, тоже взрослым, которых мы ненадолго оставили во втором абзаце.

Приходится с грустью констатировать, что ныне действующая власть с ее фирменной языковой импотенцией угрожает существованию и украинского, и русского, и всех языков мира вместе взятых. Моду и стиль тут задает первое лицо, ежедневно рассыпая как горох не только хрестоматийные образцы тотальной безграмотности, но и специфические тюремные словечки. Ну, а подпевал в такой ситуации долго ждать не приходится.

Чего уж тут ходить вокруг да около. Ведь даже в Николаеве недавняя городская конференция «партии власти» вдруг, с подачи одного простодушного депутата, превратилась в дискурс о «правильных пацанах», которые чего-то там говорят и даже иногда делают. А партия в восторге, партия счастлива, партия рукоплещет.

Меж тем, откроем маленький секрет: эта публика даже фени не знает, как бы там не кичилась. Последние настоящие носители русского воровского арго скончались еще на заре перестройки – это бесспорный научно доказанный факт. Они и унесли таинство «потаенной речи» вместе с собой. Современный «блатной язык», на котором пытаются «ботать» «реальные пацаны» постсоветского пространства – всего лишь жалкое подобие того, настоящего. Если, – в порядке бреда, – предположить, что сегодняшний «регионал» вдруг столкнется с матерым носителем настоящей фени, то попотеть, «отвечая за базар», ему ох как придется. Равно как и за голубые оттенки партийного знамени.

А Партия регионов тем временем стремительно трансформируется в партию одного единственного класса – в партию чиновников. Мозг класса, сила класса, слава класса – то бишь работник властных коридоров – вообще-то всегда человек без языка. Страдалец, вынужденный жить среди тяжелых канцелярских штампов, всех этих «сентябрей месяцев» и «неотложных решений вопросов». Хороших книжек он, как правило, не читал. Да и вообще сама традиция мировой литературы к чиновнику не благосклонна. Положительных образов попросту нет. Быть может потому, что чиновник отнюдь не герой в античном смысле этого слова, а так, нечто невнятное, болтающееся между «шинельным» Акакием Акакиевичем и каким-нибудь губернским самодуром из сатирических сказок Салтыкова-Щедрина. То есть, учиться манерам поведения и языку чиновнику негде, – ни литература его ничему хорошему не учит, ни театр, ни кинематограф. А потому и видим мы постоянно во властных кабинетах то Огурцовых из «Карнавальной ночи», то инфернальных гоголевских упырей в засаленных нарукавниках.

Все бы это было, разумеется, смешно, если бы не было страшно. Ведь эти люди не только пытаются нами управлять. Они задают официальный языковой стандарт, который активно тиражирует телевидение, и которому начинают массово подражать. И ладно бы только простодушные взрослые.

Ярослав Юрьев